компьютером, что впадаю в ярость, когда прислуга несколько раз напоминает, что обед – на столе.
Все это сгинет. Останется любовь, которая движет небом, звездами, людьми, цветами, насекомыми и заставляет всех идти по тонкому льду, которая заполняет душу радостью и страхом и – придает смысл всему сущему.
И вот я прикасаюсь к каменной закраине. Навстречу протягивается рука, и я хватаюсь за нее. Мари помогает мне удержать равновесие и вылезти.
– Я горжусь тобой. Сама бы я никогда на такое не решилась.
– Мне кажется, что еще совсем недавно и я бы на такое не решился – это какое-то необязательное, бессмысленное, безответственное ребячество. Но я возрождаюсь и должен рисковать, пробуя и испытывая новое.
– Утреннее солнце идет тебе на пользу: ты рассуждаешь как мудрец.
– Мудрецы никогда не сделали бы того, что сделал я сейчас.

***

Я должен написать важную статью для одного журнала, который дал мне крупный кредит в Банке Услуг. У меня – сотни, тысячи идей, однако я не знаю, какая именно из них заслуживает моих усилий, моей сосредоточенности, моей крови.
Такое случается со мной не впервые, но всякий раз я считаю, что все важное уже давно сказал, что теряю память и забываю о том, кто я такой.
Подхожу к окну, смотрю на улицу, пытаюсь убедить себя, что я – человек, состоявшийся в плане профессиональном, что мне ничего никому не надо доказывать, что я могу сидеть где-нибудь в горах до конца дней своих – читать, совершать прогулки, разговаривать о тонкостях кулинарии и капризах погоды. Говорю и повторяю, что достиг того, чего не достигал почти ни один писатель – меня издают едва ли не на всех языках мира. Так зачем же ломать голову над статейкой для журнала, как бы важна ни была она?
Зачем? Затем, что существует Банк Услуг. Значит, я и в самом деле должен писать, но что мне сказать людям? Что им следует забыть истории, рассказанные им прежде, и не бояться идти на риск?
Всякий скажет мне в ответ: «Я – независим и делаю то, что сам для себя выбрал».
Сказать, что Энергия Любви должна циркулировать свободно и беспрепятственно?
Люди ответят: «Я люблю. Я люблю все сильней», словно любовь можно измерить, как измеряем мы ширину железнодорожной колеи, высоту зданий или количество ферментов, необходимых, чтобы испечь булку.
Вновь сажусь за стол. Конверт, оставленный мне Михаилом, вскрыт, я знаю теперь, где находится Эстер, теперь надо выяснить, как туда попасть. Звоню ему, рассказываю историю с фонтаном. Он приходит в восторг. Спрашиваю, свободен ли он сегодня вечером, он отвечает, что собирался провести его со своей возлюбленной, ее зовут Лукреция. Могу ли я пригласить их на ужин? Сегодня – нет, но на будущей неделе мы можем встретиться.
Но на будущей неделе я улетаю в Америку – там очередной «круглый стол». Время терпит, отвечает Михаил, подождем еще две недели.
– Наверное, вы пошли по льду, потому что услышали Голос? – добавляет он.
– Нет, я ничего не слышал.
– Почему же вы это сделали?
– Потому что почувствовал – это надо сделать.
– Это то же самое, что услышать Голос.