наложницу, самое большее – двух. Кое-кто из мужчин был бессилен, кое-кто из женщин – бесплоден, у какой-то части племени детей не было по естественным причинам, но никто не имел права сменить партнера.
И все поверили этому человеку, вещавшему от имени богов, – поверили, потому что он чем-то должен был выделяться среди других людей. У него должна была быть некая особенность – уродство или болезнь, вызывающая судороги, или какой-то редкий дар – словом, некое отличие. Именно так появились первые лидеры. И в считанные годы племя стало сильным, ибо в нем осталось определенное количество мужчин, способных прокормить всех членов рода, определенное количество женщин, способных к деторождению, определенное количество детей, которые подрастали и постепенно увеличивали число первых и вторых – охотников и матерей. Знаешь ли ты, что дает женщине наивысшее наслаждение?
– Секс.
– Ответ неверный. Главная отрада замужней женщины – кормить. Смотреть, как ест ее муж. Это – миг ее торжества, ибо весь день она думала об ужине. Вероятно, истоки этого уходят в какую-то седую старину, когда мог настать голод, когда грозило вымирание и когда был обнаружен путь к выживанию.
– Ты жалеешь о том, что у нас нет детей?
– Но ведь их не случилось, не так ли? Как может не хватать того, что не случилось?
– А как ты считаешь: будь у нас дети, наш брак был бы иным?
– Откуда же мне знать? Я могу лишь смотреть на моих друзей и подруг и спрашивать себя – они стали счастливей от того, что у них есть дети? Одни стали, другие – нет. Можно обрести счастье в детях, но это не улучшает и не ухудшает супружеские отношения. Эти люди – что с детьми, что без детей – по-прежнему считают себя вправе контролировать жизнь своего спутника. По-прежнему уверены, что обещание «быть счастливым до гроба» должно быть исполнено, пусть даже ценой ежедневного ощущения того, что ты – несчастлив.
– Война плохо на тебя подействовала, Эстер. Из-за нее ты соприкоснулась с реальностью, которая совсем не похожа на ту жизнь, которую мы ведем здесь. Да, я знаю, что когда-нибудь умру, и поэтому отношусь к каждому новому дню как к дарованному мне свыше чуду. Но это не заставляет меня упорно вникать в такие предметы, как любовь, счастье, секс, пропитание, брак.
– Война не дает мне думать. На войне я просто существую – и все на этом. Когда сознаю, что в любой миг меня может прошить шальная пуля, я говорю себе: «Как хорошо, что не надо тревожиться о том, что будет с моим ребенком». Но еще я говорю: «Как жаль – я умру, и от меня ничего не останется. Я оказалась способна лишь потерять жизнь, а принести ее в мир – нет».
– С нами творится что-то не то? Я спрашиваю потому, что мне порой кажется – ты хочешь мне сказать что-то важное, но потом не поддерживаешь разговор.
– Да, что-то не то... Мы с тобой обязаны быть счастливы вместе. Ты считаешь, что обязан мне всем, что есть в тебе сейчас, я считаю, что должна быть польщена тем, что рядом – такой человек, как ты.
– Я живу с женщиной, которую люблю. И, не всегда сознавая это, спрашиваю себя порой: «Что со мной не так?»
– Замечательно, что ты понимаешь это. И с тобой все так, и со мной – тоже, хоть и я задаю себе этот вопрос.