долгих диалогов за столиком в баре, на улицах, на аллеях парка.
– Мне принадлежит идея собираться по четвергам – так предписывает обычай, в котором я был воспитан. А Эстер предложила время от времени выходить по ночам в Париж: она говорила, что одни лишь нищие не притворяются, что счастливы, – наоборот, прикидываются несчастными.
Она дала мне прочесть ваши книги. И я понял, что вы – хоть, может, и бессознательно – рисуете себе в воображении тот же мир, что и мы с ней. Я понял, что не одинок, хотя Голос слышится мне одному. Мало?помалу, по мере того как люди стали посещать наши «встречи», я обрел уверенность в том, что смогу выполнить данное мне поручение, помочь Энергии вернуться – пусть даже для этого придется и нам вернуться в прошлое, к той минуте, когда она исчезла или скрылась.
– Почему Эстер оставила меня?
Мой вопрос слегка раздосадовал Михаила.
– Потому что она любит вас. Сегодня вы приводили в пример рельсы – так вот, она не хочет, чтобы ее жизнь неизменно оставалась параллельна вашей. Она не следует правилам, и, думаю, вы – тоже. Надеюсь, вы понимаете, что и я остро ощущаю ее отсутствие.
– И значит...
– И значит, если вы хотите найти Эстер, я могу сказать, где она находится. У меня уже однажды возникало это побуждение, но Голос тогда сказал, что время еще не пришло, что никто не смеет тревожить Эстер в ее встрече с Энергией Любви. Я не мог ослушаться Голоса – Голос защищает нас – меня, вас, Эстер.
– И когда же настанет это время?
– Может быть, завтра, может быть, через год, а может, и никогда не настанет. И в этом случае нам придется повиноваться. Ибо Голос – это и есть Энергия, и потому она сводит людей вместе лишь в ту минуту, когда они по?настоящему готовы к этому. Но мы?то все равно неизменно форсируем ситуацию – а в итоге слышим то, чего ни за что на свете не хотели бы слышать: «Уходи». Тот, кто не прислушивается к Голосу, кто приходит слишком рано или чересчур поздно, никогда не обретет желанное.
– Лучше услыхать «Уходи», чем сутками напролет пребывать с Заиром. Если Эстер произнесет это слово, она перестанет быть моей навязчивой идеей, а станет просто женщиной, которая живет и думает иначе, нежели я.
– Заир исчезнет, зато появится огромная потеря. Если мужчине и женщине удается проявить Энергию, они помогают всем мужчинам и женщинам на свете.
– Вы меня пугаете. Я люблю ее. Вы это знаете и сказали минуту назад, что и она меня еще любит. Я не знаю, что значит «быть готовым», и не могу жить, исполняя или обманывая чьи-то ожидания – даже если это ожидания Эстер.
– Насколько я мог понять из наших с нею бесед, в какой-то миг вы потеряли себя. Мир стал вращаться вокруг вас – исключительно вокруг вас.
– Не правда. Эстер была вольна создать собственный путь. Она решила стать военной корреспонденткой, хотя я возражал. Она сочла нужным искать причину того, почему люди несчастны, как я ни доказывал ей, что это непостижимо. Неужели она хочет, чтобы я стал рельсом, который лежит параллельно другому рельсу на каком-то дурацком расстоянии от него, а расстояние это определили древние римляне?
– Нет, не хочет. Скорее – наоборот.
Михаил снова зашагал по набережной, а я последовал за ним.
– Вы верите, что я слышу Голос?
– По правде говоря, сам не знаю. Но раз уж мы оказались здесь, хочу вам кое-что показать.