смириться, писать книгу, заниматься йогой и благотворительностью, встречаться с друзьями, заводить романы, ходить в ресторан, в кино (избегая, разумеется, экранизаций и выбирая фильмы, поставленные по оригинальным сценариям), в театр или на футбол. И все равно – Заир неизменно одолеет, никуда не денется, не позволит думать ни о чем, кроме: «Как я хочу, чтобы ты была со мной!»
... Гляжу на часы – до прибытия поезда оставалось еще четверть часа. В мире мечты Михаил – мой союзник, в реальном же мире не существует никаких доказательств того, что это так, за исключением моего неимоверного желания поверить в искренность его слов. В реальном мире он вполне может оказаться замаскировавшимся врагом.
Я вновь ищу ответ на неизменно возникающий вопрос: почему же она ничего мне не сказала? Быть может, это и есть пресловутый вопрос Ганса? Быть может, Эстер решила, что должна спасти мир – не о том ли шла речь в нашем тогдашнем разговоре о любви и войне? – и «готовила» меня к тому, чтобы я сопровождал ее на этом пути?
Я не свожу глаз с рельсов. Мы с Эстер тоже двигаемся параллельно друг другу и никогда больше не пересечемся. Две судьбы, которые... Рельсы.
Далеко ли они друг от друга?
Чтобы отделаться от Заира, я спрашиваю об этом кого-то из железнодорожников, оказавшихся на платформе.
– 143,5 см или 4 фута и 8,5 дюйма, – отвечает он. Судя по виду, он в ладу со своей совестью, гордится своей профессией и опровергает «idee fixe» Эстер – о том, что на самом дне души у каждого из нас таится глубокая печаль.
Но ответ он мне дает совершенно бессмысленный – 143,5 см или 4 фута и 8,5 дюйма.
Бред какой-то. Почему не полтора метра? Или не пять футов? Должна быть какая-нибудь круглая цифра, которую легко запомнить вагоностроителям и железнодорожникам.
– А почему? – настырно осведомляюсь я.
– Потому что таково расстояние между колесами.
– Но ведь расстояние между колесами зависит от ширины колеи?
– Вы считаете, что я обязан знать все о поездах, потому лишь, что работаю на вокзале? Как есть, так есть.
Он уже не похож на всем довольного счастливца, которому нравится его работа: на первый вопрос он ответить сумел, но не более того. Я извинился, и в ожидании поезда не сводил глаз с рельсов, интуитивно чувствуя – они хотят мне что-то сказать.
Как это ни странно, они словно рассказывали историю моего супружества – да и не только моего.

***

Приехавший американец оказался – при всей своей известности – симпатичней, чем я ожидал. Я отвез его в мой любимый отель и вернулся домой. Там к своему удивлению я застал Мари – она объяснила, что из?за погодных условий съемки откладываются на неделю.
– Сегодня – четверг. Я думала, ты пойдешь в ресторан.
– Хочешь со мной?
– Хочу. Или тебе лучше будет одному?
– Лучше одному.
– Нет! Я пойду с тобой! Не родился еще мужчина, который будет направлять мои шаги.