ход Истории. Ее не изменят ни политика, ни завоевания, ни теории, ни войны, ибо это всего лишь повторение одного и того же, – того, что мы видим от начала времен. История изменится, когда мы сумеем использовать энергию любви, как используем энергию ветра, моря, атома.
– И ты полагаешь, что мы с тобой сумеем спасти мир?
– Я полагаю, что не только мы с тобой думаем в этом направлении. Так ты поможешь мне?
– Да, разумеется, только скажи, что я должен делать.
– Этого-то как раз я и не знаю!

***

Симпатичная пиццерия, куда я регулярно захаживал еще с тех пор, как впервые попал в Париж, ныне стала частью моей биографии: именно в этом заведении я решил отметить вручение мне ордена Наук и Искусств, которого удостоило меня французское Министерство культуры, – хотя многие сочли, что для такого торжественного случая лучше подошел бы ресторан подороже и поизысканней. Однако хозяин пиццерии Роберто был для меня чем-то вроде талисмана – всякий раз, как я приходил к нему, в моей жизни происходило что-то хорошее.
– Я бы мог начать с общих фраз, рассказывая о том, какой успех имеет моя книга «Время раздирать и время сшивать», или о том, какие противоречивые чувства обуревали меня во время вашего представления.
– Это никакое не представление, – поправил Михаил. – Это – встреча. Мы рассказываем истории и танцуем ради Энергии Любви.
– Я бы мог начать с чего угодно, чтобы дать вам время освоиться. Но ведь мы оба знаем, что свело нас за одним столом.
– Не «что», а «кто». Ваша жена, – произнес Михаил с вызывающим видом, свойственным людям его возраста: сейчас он не напоминал робеющего любителя автографов или духовного лидера на «встрече».
– Ошибка. Моя бывшая жена. И я обращаюсь к вам с просьбой – мне нужно увидеться с ней. Пусть она сама, глядя мне в глаза, объяснит, что побудило ее уйти. Только так я смогу отделаться от моего Заира. В противном случае я буду круглые сутки, днем и ночью думать об этом, в тысячный раз осмысляя эту историю, пытаясь определить, когда же именно я допустил ошибку и наши с ней пути стали расходиться.
Михаил засмеялся.
– Прекрасная мысль – переосмыслить историю. Именно так и происходят все перемены в мире.
– Весьма вероятно, но давайте оставим философские дискуссии. Уверен, что у вас, как у каждого молодого человека, есть точный рецепт усовершенствования мира. Но, как и каждый молодой человек, вы станете старше, достигнете моих лет и тогда поймете, что перемены даются нелегко. Впрочем, сейчас об этом говорить бесполезно... Итак, вы можете выполнить мою просьбу?
– Сначала позвольте спросить – она простилась с вами?
– Нет.
– Сказала, что уходит?
– Ничего она не сказала. Вы и сами это знаете.
– И вы считаете, что такая женщина, как Эстер, способна была оставить мужа, с которым прожила больше десяти лет, вот так, ничего не объяснив, не поглядев ему в глаза?
– Именно это и не дает мне покоя. Но что вы имеете в виду?