единственный, с кем случилось такое. Если бы он больше верил в любовь своей избранницы, то не испытывал бы унижения.
Раздаются аплодисменты. Многие – и мужчины, и женщины – снова закуривают, явно испытывая облегчение.
Михаил кивает господину, по виду похожему на высокопоставленного сотрудника многонациональной корпорации.
– Я – адвокат и специализируюсь на бракоразводных процессах, причем имеющих литигиозную основу...
– Какую-какую? – переспрашивают его.
– То есть таких, в которых одна из сторон не дает согласия на расторжение брака, – произносит адвокат, явно досадуя на то, что его перебили, и недоумевая, как можно не знать столь общеупотребительный термин.
– Продолжайте, – говорит Михаил, и я никогда бы не подумал, что его голос способен звучать так властно.
– И вот сегодня я получил доклад из лондонской компании «Хьюмен энд Лигал Рисос», где сказано:
А. Две трети служащих любой фирмы состоят друг с другом в неслужебных отношениях. Можете себе представить?! Если в конторе работают трое, это значит, что двое из них рано или поздно будут иметь те или иные сексуальные контакты.
Б. 10 % по этой причине увольняются, у 40 % эти отношения длятся более трех месяцев, а в некоторых сферах, чья специфика такова, что работники много времени должны проводить вне дома, по крайней мере восемь из десяти вступают друг с другом в близкие отношения. Ведь это просто невероятно!
– Со статистикой не поспоришь! – замечает один из молодых людей, которых по виду можно принять за опасных бандитов. – Как же не верить статистике?! Получается, что моя мать изменяла моему отцу, и это вина не ее, а статистики!
Слышится смех, закуриваются новые сигареты, во всем ощущается облегчение – словно бы зрители услышали такое, чего всегда боялись услышать, и это освободило их от угнетавшей их тоски. Я думаю об Эстер и Михаиле: среди тех, кто по работе должен много времени проводить вне дома, в связь вступают восемь из каждых десяти.
Вспоминаю себя и случаи, когда подобное происходило и со мной. Что ж, статистика не врет – значит, мы не одни такие.
Рассказывают и другие истории – о ревности, о брошенных супругах, о депрессиях, – но я слушаю вполуха. Вернулся и во всей красе предстал передо мной Заир – я нахожусь в одной комнате с человеком, который отнял у меня Эстер, хоть на несколько мгновений мне и показалось, будто я присутствую на сеансах групповой терапии. Сосед – тот самый, что узнал меня, – спрашивает, нравится ли мне это. Я рад хоть на мгновение отвлечься от Заира:
– Мне непонятна цель этого сборища. Похоже на «Анонимных Алкоголиков» или что-то в этом роде.
– Но ведь все, что вы слышали, существует в действительности, не так ли?
– Очень может быть. И все же – какова цель?
– Цель – не самое главное на подобных вечерах. Это всего лишь способ не чувствовать себя одиноким. Пересказывая нашу жизнь прилюдно и публично, мы в конце концов приходим к выводу, что большинство людей сталкивается с теми же проблемами.
– Каков же практический результат?
– Если мы сумеем избыть одиночество, то обретем силы понять, в какой точке мы сбились с пути, и сменить настроение. Но, как я уже сказал, это – всего лишь пауза между тем, что говорил мальчик в начале, и обретением энергии.
– Кого вы называете мальчиком?